Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

Тудэ

Беседа с Артёмом Кипичёнком - "советским человеком, еврейской национальности"

Радио REGNUM. «Четверть часа о высоком». В гостях Артём Кирпичёнок
САНКТ-ПЕТЕРБУРГ, 12 марта 2020, 08:30 — REGNUM Передача CLXXV, где в гостях Артём Кирпичёнок, который сочувствует гидам и вообще всем… Между Китаем и Иерусалимом. И десятком других стран. Интереснейший и острый (как хумус с перцем) разговор о профессии гида-культуролога и вообще трагикомедии жизни. P.S. В ходе передачи собеседники высказывают исключительно частные мнения.

https://regnum.ru/news/cultura/2880781.html?fbclid=IwAR3T1SOHBRWOOwg_mV3gfWanXzOHrDyfQewVnwTQ1sn7RG3GNOY82K1pVLA
Тудэ

Из повести Вадима Андреева о советско-грузинской войне 1921-го года ( окончание)

Отряд Хевсуров в ГДР
На фотографии - отряд хевсуров( якобы потомков крестоносцев, осевших в горах Кавказа) в составе вооружённых сил Грузинской Демократической Республики

Все шли медленно, еще болели натруженные переходом из Нового Афона в Сухум, распухшие ноги. Вскоре мы с Плотниковым оказались впереди и почувствовали себя совершенно потерянными среди черно-коричневого кладбища Колхиды.

— Ну вот, кончено наше путешествие… — Плотников говорил угрюмо, сквозь зубы, упрямо глядя себе под ноги. Он сутулился и, несмотря на свой рост, казался маленьким и жалким. — Федя ранен, Иван Юрьевич скрылся, остались мы с тобой вдвоем.

— Может быть, мы сможем перезимовать в Батуме и в мае… Ведь осталось каких-нибудь два месяца. — Я говорил без всякой уверенности, зная, что все кончено.
Collapse )
Тудэ

Рассказ Баадура Чхатарашвили про тбилисскую войну 1991-го - 1992-го года

Баадур Чхатарашвили
Очень сильный рассказ тбилисского русскоязычного прозаика Баадура Чхатарашвили про тбилисскую войну зимы 1991-1992-го года:

http://www.zapiski.de/text%20html/18/07_Chartaraschvili.htm

Баадур Чхатарашвили Война

Рассказ

НОВЫЙ ГОД

Бутхуз отстрелял последнюю ленту и отложил пулемёт на спинку втиснутой в тело баррикады садовой скамейки. Вороватый порыв запоздалого декабрьского ветра, встрепав волосы убитого утром ополченца, умчался в сторону Эриваньской площади, перекатывая по пути пустые гильзы. От ступеней парламента ползком пробирался седой горожанин. Лавируя между скелетами сгоревших автомобилей, пластун забирал в сторону ближайшего переулка.

— Бывший гимнаст, – решил Бутхуз, – вон как отжимается.

С противоположной стороны пошла длинная очередь. Стрелок палил наугад, и пули, срезав ветки с платана, под которым залёг Бутхуз, улетели в сторону старого арсенала – где, собственно, и положено быть пулям, – но на середине пути пули устали и, потеряв силу, упали в мутную воду Куры.
Collapse )

"Грузинский" рассказ Максима Горького ( начало)

У Максима Горького, оказывается, есть рассказ на грузинскую тему.
Если его читать поверностно, то можно расценить его как "антигрузинский".
Но, если читать рассказ внимательно ,знать о мировоззрении Горького и особо обратить внимание на концовку рассказа, то получается совсем другая трактовка "Моего спутника".
"Ницшеанская".
Это ранний Горький, рассказ напечатан в 1894-м году.
Горький тогда находился под сильным влиянием философии Ницше.
Горький явно любуется своеообразным аморализмом своего героя, якобы грузинского князя Шакро, а скорее всего обычным "асоциальным элементом, "босяком", человеком "по ту сторону добра и зла", плюющего на "обывательские нормы жизни".
Collapse )
Тудэ

Про Виктора Луи в сталинском лагере и история с макабрическими похоронами Льва Карсавина

Оригинал взят у messie_anatol в Про Виктора Луи в сталинском лагере и история с макабрическими похоронами Льва Карсавина
О Викторе Луи на википедии - https://ru.wikipedia.org/wiki/%CB%F3%E8,_%C2%E8%EA%F2%EE%F0:

"Палата в хирургическом отделении, куда меня поместили, представляла собой почти квадратную комнату с кроватями, наставленными впритык, как костяшки домино.

Втроем на двух кроватях, я и оба мои соседа уживались без ссор и взаимною неудовольствия. Один из них, молодой западноукраинец из бандеровцев, лежал с болезнью ног после перелома, полученного при аресте. Он не ходил, был сильно истощен и тих. Другой — Виктор Луи, получивший травму ноги на работе в лагере, уже обходился без костылей.

Наше утесненное жительство втроем продолжалось недолго. С неделю спустя освободилась кровать по ту сторону тумбочки и Луи тотчас перебрался на эту кровать, освободив свое место для меня и сделавшись по отношению ко мне из соседа рядом соседом напротив.
Collapse )

Туркменистан. День 1-2. Путь на великую Белорусскую стройку (п. Гарлык)

Оригинал взят у tomkad в Туркменистан. День 1-2. Путь на великую Белорусскую стройку (п. Гарлык)
Всем товарищам пламенный салам!

Сегодня вкратце опишу нашу дорогу из Ашхабада до поселка Гарлык (Карлюк) – места где и находится вся наша стройка. Между прочим, строящийся Гарлыкский калийный комбинат - в настоящее время крупнейший зарубежный проект Беларуси. Так-то!

Почему сразу начинаю с описания дороги до стройки и миную прелести великой туркменской столицы? Да потому, что тогда толком еще в Ашхабаде погулять не довелось. Мы прилетели в город глубокой ночью, ближе к утру попали в гостиницу и уже в три часа дня нас ожидал поезд до станции Амударья (Аму-Дарья), расположенной на юго-востоке страны, там где сходятся границы Туркменистана, Узбекистана и Афганистана.

DSC08830-02

Итак, собрались и поехали!

Collapse )

Статья Александра Бабенышева о поездке в Горький к Андрею Сахарову в 1980-м году

http://maksudovsergei.com/index.php/saharov/13-2012-02-10-18-16-05

Поездка в Щербинки

Статья была опубликована в газете Мемориала "30 октября" в 2007 году

Я никогда не чувствовал себя единомышленником Андрея Дмитриевича Сахарова. В годы “Размышлений” мои взгляды были намного радикальнее, в эпоху перестройки он представлялся борцом “демократической” революции, безжалостно расшатывающим основы и без того пошатнувшегося государства, в то время как мне казалось, что необходимо поддерживать Горбачева. Очевидно, что кривые наших убеждений, его радикализирующаяся и моя двигающаяся от экстремизма в сторону признания определенных советских ценностей, в какой-то точке должны были пересечься. Это совпадение, по-видимому, произошло где-то в 1979-81 годах, и было одной из пружин нескольких моих активных поступков, открыто демонстрирующих солидарность с Сахаровым в его горьковской ссылке. Таким вызовом властям была моя поездка в Горький весной 1980 года.

Сахаров находился в ссылке уже больше 3-х месяцев, и было хорошо известно, что посетителей к нему не пускают.
Collapse )

Как выглядела война в Сербии

Оригинал взят у iraan в война
..читаю, конечно же читаю о событиях в Украине.
Не могу не читать.
Стараюсь не высказываться, поскольку по Югославии знаю, насколько смещается фокус, когда пытаешься сделать анализ издалека.

..но
- восклицания, что это война-война и страшно-страшно, но я иду и несу молоко сражающимся хоббитам, храбро ломающим мостовую( ссылку давать не буду,не просите),ужасны не тем, что девушка требует всех признать героями на основании, что переела адреналина и ее несет.
А тем, что она вообще не понимает, что такое война.

Война - это не весь вечер на манеже весь месяц на майдане.

Война - это кусок жизни.
Кусок жизни в несколько лет.

Кусок жизни гразный вонючий, мерзкий.
Кусок жизни, где адреналиновая конфетка перестанет действовать: ты будешь с тупым равнодушием проходить мимо вонючих белковых ошметков, даже не спрашивая себя кому принадлежит это вонючая куча - человеку или иному какому-нибудь животному.

.. я редко делаю репост. Но сейчас сделаю. Просто я когда-то сделала попытку обьяснить, что такое война.
Это, конечно, не украинское, могут возразить мне.
И, конечно, все находящиеся там уверены, что у них все иначе: чище и справедливие.
В Югославии тоже так считали.
В девяностые.
Война вообще делается руками честных, яростных, борющихся за справедливость, просто плоды ее по правилу пожинают те, которые знают, что такое война и как ею пользоваться.


А вот комменты отключу. Извините уж.

Это война

Война – это « летчики-пилоты, танки-пулеметы»?...не-ет...
Война –
....это бесстыдно распахнутые темные колодцы чужих квартир, где белеют трупики домашних вещей.
..это трусы, уныло висящие на створке выблевавшего свое содержимое книжного шкафа, опрокинутые лица фотографий, изучающие подошвы чужих ботинок, остов глупой вазочки пошлого розового цвета, пугающая воображение пухлая ладошка немецкого пупса, вонь протухшего мяса из разморозившегося холодильника, подсохшая дорожка кефира.Collapse )

Рассказы Левона Хечояна

Оригинал взят у messie_anatol в Рассказы Левона Хечояна
Вот рассказы, упомянутого в статье об армянской литературе, Левона Хечояна:
http://magazines.russ.ru/druzhba/2005/2/he5.html
«Дружба Народов» 2005, №2

"В поколении 90-х есть писатель, возможно, менее популярный, о котором пишут сравнительно немного, но творчество которого достаточно глубоко и серьезно. Я имею в виду Левона Хечояна (русский читатель знает его по публикациям в “Дружбе народов”). Трудно прямо и однозначно связать его с каким-то литературным течением XX века. (Ханджяна — для сравнения — не без оснований связывают с экзистенциализмом.) Пишет он о людях тяжелой судьбы, которые живут как-то судорожно, напрягая последние свои духовные силы.

Хечоян приобрел известность после публикации исторического романа “Царь Аршак и Драстамат Кастрат”. Трагический сюжет, взятый из, возможно, самого трагического периода армянской истории — IV века и не единожды разработанный в нашей прозе. Второй его роман — “Черная книга, тяжелый жук” повествует о что ни на есть современных событиях: о карабахской войне и судьбах людей, так или иначе связанных с этой войной. В свое время, в самый разгар карабахских событий, многие недоумевали, почему о них так мало пишут. Вспоминали те времена, когда национально-освободительная война вдохновляла лучших армян-ских писателей. А тут — почти полная тишина. До нас с трудом доходило, что
война — любая, даже национально-освободительная — окончательно потеряла романтичность. Общество само избавилось от романтики. Война воспринимается как трагедия, нечто абсурдное, навязанное обстоятельствами. Хечоян был на фронте, знает войну изнутри. И показывает ее страшную реальность. Такое отношение чем-то сродни “лейтенантской прозе” 60-х о Великой Отечественной войне. Но в романе Хечояна все мрачнее. Он — из другого поколения, его мироощущение куда более трагично. Гниющие трупы, голодная жизнь в стужу и в слякоть, жестокость, которая диктуется обстоятельствами, — эта трудная, беспросветная жизнь не имеет отношения к романтике. И это фон, на котором разворачиваются события частной жизни главного героя.

А частная жизнь не менее трагична, чем жизнь на войне. Накал темных страстей настолько высок, что каждый из героев вот-вот может (должен) сойти с ума. И многие из них живут в каких-то других измерениях, бегут из семьи, годами враждуют... Истинно “бремя страстей человеческих” — тяжкое бремя. Все еще обостряется отголосками межнациональных проблем — герои романа живут в многонациональной среде.

Это собственное мировидение Хечояна. Мировидение человека, живущего на стыке двух веков и тысячелетий, когда все идеологии, обещавшие улучшение человека, потеряли силу и убедительность и опять осталась голая правда неизменного человеческого характера. И что очень характерно — читая этот роман, все время думаешь о глубочайшей честности и искренности писателя, который знает многие тайны человеческого существа и не хочет скрывать от читателя эти тайны, как бы тяжелы они ни были. У читателя и на минуту не возникает сомнения в художественной достоверности хечояновского мира. Повествование от первого лица, от лица главного героя — лишь еще одна составляющая деталь, дополняющая это впечатление. Со временем, вероятно, забудется автобио-графичность многих реалий романа (герой-повествователь — писатель, участник карабахской войны, родом из тех же мест, что и Хечоян). Но сегодня это обстоятельство, несомненно, усиливает впечатление искренности.

И еще один элемент художественной установки Хечояна в этом романе — серьезность взгляда, полностью вытекающая из его трагического мировидения. Его взгляд на мир не допускает ни иронии, столь распространенной в современной литературе, ни юмора, исчезающего из литературы. Оно требует именно той серьезной сосредоточенности, которую читатель находит в романе."
Collapse )